07:08 

Знать бы загодя, что уготовано мне впереди.

John Browns body
Макс Планк смотрит на тебя, как на дерьмо
You haven't lived until you've told someone their existence violates the standard model, котики.

Мертвые матросы могут спать спокойно

В десятом классе моим любимым предметом была не математика, а русская литература, которую вела Лариса Николаевна Сагалова. Сагалова была низкая, мускулистая, с охрипшим голосом, любила Серебрянный век и не любила школьную программу по литературе. С ней я поняла поэзию, научилась писать (надеюсь, она не читает меня последние 3 года), думать за рамками математики и полюбила хорошую литературную критику, но сейчас не о том.

Обязательной частью любой школьной программы, конечно, является зубрежка стихов. Преподаватель литературы Сагалова была очень крутой теткой, и с ней стихи учить хотелось. Когда мы дошли до "Евгения Онегина", девочкам, конечно, дали учить письмо Татьяны, а мальчикам — письмо Онегина. И почему-то раз в своей школьной жизни я послушалась, вместо того, чтобы, как обычно, состроить из себя д'артаньяна и выучить письмо Онегина. И так меня на этом пробило, чуваки, я чуть не обрыдалась, пока на оценку рассказывала. Первый эмоциональный литературный опыт, так сказать.
Вероятно, последствия были глубже, чем я предполагала, иначе как же объяснить это.

@темы: очень важный пост в вашем избранном, Radiohead и математика

URL
Комментарии
2017-09-17 в 01:52 

Лариса Николаевна Сагалова не была, она есть...а директор её школы редкостное дерьмо.

URL
   

You can't blame the blueberry pie

главная